«Стихотворение»

Не ищи меня среди людей –

Не увидишь в них знакомых очертаний;

Не найдешь средь мыслящих созданий

Тех же взглядов, контуров, идей.

 

Не ищи меня в прошедших временах –

То, что было, то уже минуло;

Я от них, как кошка ускользнула,

Не отыщешь моей тени в прошлых днях.

 

Не ищи меня средь городов –

Я давно в них затерялась, словно ветер,

Будто пепел, я развеялась по свету,

Не заметишь мою душу средь домов.

 

Я среди цветов скрываюсь от тебя,

Отражаясь лишь в недавних серых лужах,

Я пою тебе ночною зимней стужей

И лечу к тебе слезинкою дождя.

 

Я крадусь к тебе застенчивой куницей

И лучами солнца согреваю,

Я тебя туманом провожаю,

Щебечу заботливой синицей.

 

Ты услышишь меня в шепоте травы,

В свисте вихря, в плеске водопада;

Я твоей улыбке буду рада,

Я всегда с тобою – только позови.

 

 

Дитя мое! Скорее плачь! Прошу: рыдай, не бойся! Пусть бьется сердце, пусть болит, но ты всем этим наслаждайся! Да, да, та боль, та горечь из романов сейчас к тебе пришла - прими. Рыдай от боли, плачь от счастья. И все мечты о нем храни. Запомни каждое мгновенье, что без него ты прожила. Запомни это вдохновенье, что в прозу вылить ты смогла. Не прогоняй его стихами, не обвиняй ни в чем его.

В свей душе, в осколке сердца ты это время сбереги. ЛЮБИ ЕГО!!! С другим встречайся… А с третьим просто говори…

И время пролетит неслышно, и люди станут исчезать…

Но ты проснешься ранним утром, сама не зная от чего. Достанешь ветхую тетрадку, присядешь на полу, одна. И тихо. Тихо-тихо крикнешь:

«Я нужна!! Я всем нужна! Но я любила, Боже! я любила! О, как я счастлива была!»

И почему-то станет грустно. И ЖИЗНЬ покажется ПУСТА. Все старое, забытое навеки, воскреснет в памяти твоей. И ты поймешь. Поймешь, как сладостны рыданья, как воздух был и свеж и чист, как дороги тебе воспоминанья, как сердце разрывалось от любви!

И пусто, пусто, тихо и покойно… И тускло, блекло станет все вокруг…

И лишь слезинка, единая слезинка, сбежит и оживит твое лицо…

 

«Без названия»

 

Филипповской Е.

Когда бы я могла увидеть

Ту красоту, что видишь ты,

Когда бы я могла заметить

На свежем снеге птиц следы,

 

И тихий гром, и злую тучу,

И шёпот листьев средь травы,

Весны капель, седую кручу,

Наивные и блёклые цветы.

 

Когда бы я могла помыслить

Той музой, что воспета ты,

Когда бы я могла завысить

Обыденные, скучные черты,

 

И вечный день, и тьму ночную,

И комья вспаханных полей,

Сырую осень, тень мирскую,

Любовь и ненависть парней.

 

Когда бы я могла представить

Тот свет, что сотворила ты,

Когда бы я могла оставить

Безумство каждодневной суеты,

 

И улыбнуться этому мгновенью,

И заплясать над жизнью всей,

И петь и славить вдохновенье

Без страха тварей и смертей.

 

Тогда бы я, быть может, скромно,

Быть может, громко, как обет,

Быть может, радостно иль томно

Сказала б миру: «Я – поэт».

 

Песня-гимн

«Гимн всех влюблённых девчонок»

 

I куплет:

Быть может, я совсем устала,

Быть может, просто обнаглела,

Но только я опять запела,

А значит, снова я люблю.

II куплет:

И даже если ты не видишь

Ни моих взглядов, ни страданий,

То, значит, ты не знаешь тайну

О том, что я тебя люблю.

 

III куплет:

И даже если ты встревожен,

И даже если ты рассержен,

Ты мною будешь не отвержен,

И ты поймёшь, что я люблю.

 

IV куплет:

И даже если мы различны,

И даже если мы не вместе,

Ты всё равно услышишь песни,

И ты поймёшь, как я люблю.

 

V куплет:

Но даже если мы полюбим

И вскоре всё же разойдёмся,

Мы на прощанье обернёмся

И тихо скажем: «Я люблю…»

 

 

«Всё было…»

 

Прошла зима, и снова в нашем доме

Всё тихо, как в былые времена,

Всё те же запахи – проворные, густые –

От свеч, коптящих у окна.

 

Всё снова так, как было много вёсен,

Всё снова там, где было много лет,

Всё чередом – за летом будет осень

И сад наш будет листьями согрет.

 

Всё будет так, как было постоянно:

Нежданные туманы и дожди,

Притихшие, печальные рассветы,

Синицы, ясени, акации, грачи.

 

Всё будет так, как мы с тобой хотели:

Ручьи, вязанье, песни, глухари;

Мы всё свершили, всюду мы успели,

Лишь до заката вместе не дошли…

 

Четверостишие (белое)

 

Until you live – do not to die,

Until you deadly – must to be,

To walk your way, that stand immortal,

Come back to life, that live again.

 

Перевод четверостишия

«Смысл жизни»

 

Пока ты жив – не умирай,

Пока ты смертен – нужно быть,

Пройти свой путь, чтоб стать бессмертным,

Воскреснуть, чтобы снова жить.

 

Байка

«Селянщина»

• Ї-і-і-і, – протягла баба Фаня й вийшла на двір.

• Люди добрі! Що ж це робиться-то, га?! – Промовила вона і побігла по селу.

• Ї-і-і-і! – Сказала баба Меня, почувши бабу Фаню. – А що трапилося-то?...

Але баба Фаня вже її не чула. Вона все бігала та бігала по селу з криками: “Помер! Помер, люди добрі! Помер мій соколику! Що ж це робиться-то, святі люди?!”

Незабаром все населення повиходило на вулицю... І все шумить, все гуде, десь верещить порося, комусь наступили на ногу, у когось молоко збігає...

Баби стояли, підбоченившися кулаками, і, люто здвинувши брова, сперечалися, мов квочки...

Мужики задумливо крутили вуса й, зі словами “Їй-богу, так все й було!”, харкали в бік...

Через декілька хвилин всі узнали: у баби Фані помер чоловік. Але чому, тобто від чого, як, де, коли – ніхто до ладу не знав.

Казали, що вчора, чи позавчора, чи на минулому тижні, баба Фаня посварилася зі своїм Омельком, і він буцімто сказав їй, що від такого життя накладе на себе руки. Звісно ж, дружина на ці слова уваги не звернула. А сьогодні, повернувшися з ринку, баба Фаня виявила, що у хаті нікого нема. Далі все також незрозуміло: чи курник защепнут, чи хлів, чи сарай, - але щось заперте, і сам там обов`язково лежіть її вже мертвий чоловік...

- А-а-а, а-а-а! – Все стогнала нещасна дружина, прибираючи фартуком сльози. – А я-то думала, що він так, згарячу, а він-то найсправді! Ой лихо мені, лихо! Ой, як же мені далі жити! Що робити! Ой, Боженьки-Боже!

Через деякий час всі підійшли до сараю. Чоловіки почали виламувати двері. І тільки-но двері злетіли з петель, як всі повидскакували у різні боки з диким жахом на обличчі, бо з сараю виходив червоний та пітний, здоровенний чоловік баби Фані Омел – живий і непошкоджений.

• Воскрес! – Вигукнула баба Луся.

• У-у-у-у... – Вимолвила баба Меня – й знепритомніла.

• Оце так так... – Сказав хтось з чоловіків.

• Свят, свят... – Зашепотіла баба Куня й перехрестилася, і всі зробили теж саме.

• Що це в біса тут коїться?! – Заревев Омелько.

• Любий мій! Коханий мій! – Викрикнула баба Фаня й кинулася на шию чоловікові. – Живий! Живий адже! Люди! Погляньте! Живий, як завжди, га!

• Та що це воно таке?! – Заволав “воскресший”, видкидуючи від себе жінку. – Да що тобі треба, чортова баба?! Виспатися спокійно не даєш! Як мені тікьки жити з тобою! Все, накладу на себе руки колись!...

 

«Хотела бы я знать...»

Хотела бы я знать, о чём ты размышляешь,

Когда проходишь мимо нежности моей,

И свой лукавый взгляд, в какую даль бросаешь,

Не видя моей ласки кораблей?

 

Хотела бы я знать, о чём твои мечтанья,

Когда моя любовь давно живёт с тобой?

Хотела бы узнать, кому летят признанья,

Которые я чувствую порой?

 

Хотела бы я знать, по ком ты нынче таешь,

Когда со мною ты холодный, как гранит?

Хотела бы сказать, но ты прекрасно знаешь,

Что гордость за собой моя таит...

 

Хотела бы я знать, но больно ли мне надо

Судьба моя, ушедшая в лета?...

Хотела бы забыть, но вновь коварным ядом

Я жаждую испить тебя до дна.

 

«Мой стих»

О нет, не жажду я пощады

И не ищу я жалости от них:

Сквозь мрак извергнутой плеяды

Летит пронзённый болью стих.

 

Он, словно мукой окрылённый.

Окрепший в долгом мламенном бою,

Он, словно бурею рождённый,

Летит и набирает высоту.

 

Он верит в то, о чём я лишь мечтаю,

Он помнит то, что я уже забыл.

Он видит то, что я не замечаю,

Летит он, когда я ещё бескрыл.

 

И так, вонзаясь в души и умы,

Сквозь тьму времён, обителей и бед,

Он, словно пуля, будто свист стрелы,

Летит и оставляет вечный след.

 

 

 

 

Легенда «Душа скалы».

…Верите ли вы, что всё в этом мире имеет свою душу? Посмотрите вокруг – вы видите людей, человека – «чело, идущее в веках», животных и растений, водоросли и грибы; воду, что хранит в себе информацию столетий; воздух, разносящий чувства и создания; огонь, способный поглотить всё живое; землю, питающую нашу плоть… Всё в этом мире движется, всё живёт, всё имеет свою душу…

…Камни – безмолвные могучие творения природы – живы, душевны…

 

Кой была такой изящной, что каждый обрыв восхищался её красотой. Она была загадочна и неприступна, как самая настоящая кокетка. Её гордый образ поражал своей недоступностью. Но она всегда оставалась простой и открытой. Казалось, всё лучшее в мире гармонично переплелось в ней. Её любили все: цветы сами ложились к её подножью, а деревья охраняли её беззащитные склоны; звери старались не нарушать её покой, а птицы сладостно пели лишь для неё. Да, она была прекрасна. И, быть может, именно это и погубило её…

Дорос был могуч и силён, храбр и отважен. Он всегда знал, чего хочет. И, как правило, добивался своего. Да, он был красив, но его облик вселял страх. Он был умён и рассудителен, но слишком горяч и опрометчив. Он был великой горой…

Но он не знал, что встретит её…

И это произошло. Он обомлел, он ничего не понял, почувствовав лишь, что он слаб, что он, Дорос, бессилен и немощен перед этой искренностью и тайной в едином обличьи.

А она стояла всё та же – недерзкая, спокойная и тихая.

Он подошёл и крикнул:

• Кто ты, и как ты смеешь здесь стоять?!

Мгновенно смолкли все птицы, а звери спрятались по своим норам.

• Я – Кой, - ответила она. – И я стою здесь, потому что здесь красивые просторы.

Такая откровенность, такая простота лишь рассердили Дороса. Он закричал:

• Глупая скала! А ты не думаешь, что может быть красиво и вон там? – Могучая гора швырнула камни, и вмиг вдали образовалась глыба из камней.

• Не знаю, может быть, ты прав, но я уже привыкла здесь стоять, - Кой глянула в ту сторону, где глыба, и сердце её вздрогнуло, ведь там недавно был прекрасный сад.

Он усмехнулся:

• Ты более наивна, чем я думал! Ты соглашаешься со всеми или лишь со мной? – Самодовольство Дороса пылало у него в душе.

- Я соглашаюсь с воздухом и пламенем искристым, с водою и землёю подо мной. Но кто есть ты, способный убивать деревья и создавать лишь горы из камней? – Ему ответствовала Кой.

У Дороса вскипела кровь:

• Как смеешь ты со мною говоритьтак?! Я – Дорос, и я могу не только создавать, но и крушить те горы, что мне не по душе!

• Тогда разрушь меня! – Воскликнула скала. – Я не могу существовать, когда крушатся все мои святыни. – И вдруг ранимая душа скалы взлетела ввысь и с воздухом смешалась.

Он оробел. Но тут же разъярился:

• Умри! Погибни, Кой, бесстыдная скала! – И Дорос сокрушил скалу на мириады мелких камешков.

Но вдруг он осознал. Он осознал, что совершил. И больно, горько стало вдруг ему. Он сокрушил все горы, что смотрели на него. И понял, что теперь один. Но с высоты парящих облаков он видел взгляд её души. И он убил себя. Вокруг была лишь степь. Ковыль и ветер, солнце и трава. Вокруг была лишь степь. И её душа. Одинокая, но всё ещё живая. Она не знала, что ей делать. И она осталась жить.

 

…Всё в этом мире имеет свою душу. Но лишь у одного города есть своя душа. Она живёт в этом городе, иногда вселяясь в дома, деревья, птиц, людей. Но сама она – душа скалы. Душа Кой. Джан Кой.

 

«Завещанная верность».

Мне честь и совесть завещали

Служить тому, чему верна…

Я в жизнь поверила сполна,

Когда она меня прощала.

 

И сколько б войн, и сколько б лет

Сквозь мою душу ни шагали,

Я жизнь досель не предавала,

Как и она меня – в ответ.

 

Проходят дни, сгорают чувства,

А я по-прежнему жива,

И те же яркие глаза

Взывают к жизненным безумствам.

 

И даже смерть сейчас слабей.

И жизнь моя мне не постынет.

И лишь тогда меня покинет,

Когда не стану верить ей.

 

Стихотворение «Я».

Куда бы ни шёл ты – я вечно с тобою,

Я тенью скользящей слежу за тобой.

Зови меня ветром, родною душою,

Зови меня бурей – любимой сестрой.

 

И где бы ты ни был – всегда буду рядом,

Я змеем ползучим настигну тебя.

Зови меня травами, преданным братом,

Зови меня пеплом – наследством огня.

 

И с кем бы ни встретился – я буду близко,

С тобой оборвусь я гитарной струной.

Зови меня озером, впадиной низкой,

Зови меня гейзером – дикой струёй.

 

И кем бы ни стал ты – а я недалёко,

С тобой побегу, словно юная кровь.

Зови меня просто звездою высокой,

Я просто Вселенная – просто Любовь.

 

 

«Путь к небесам».

Кто не вредит и не обидит,

И злом не воздаёт за зло:

Сыны сынов своих увидит

И в жизни всякое добро…

Г.Державин

Отпустите из пут свою жертву обиды,

Дайте вдоволь хлебнуть ей свободы святой.

Те, кто мстили когда-то, те будут забыты,

Кто Любил, тот получит волшебный покой.

 

Отпустите на волю добычу корысти,

Дайте счастья ей каплю сполна ощутить.

Улетят в никуда слуги чёрной зависти,

Кто Надеялся – сможет мечту воплотить.

 

Отпустите из сети свой улов от азарта,

Дайте мира в ладоши ему зачерпнуть.

Тот, кто предал, поймёт свои грешности завтра,

Те, кто Верили, вскоре до цели дойдут.

 

Кто молился – тот светел, проклинавший – позорен,

Кто страдал – исцелится, унижавший – уйдёт,

Тот, кто служит достойно, тот кто чист и невздорен,

Тот приют у Софии однажды найдёт.

 

(сполошная алитерация!)«Дождь».

Дождь – лишь частички летающих туч…

Только капли упавшей воды,

Только слёзы лесного ручья,

Что взлетел до рассветной звезды!

 

Дождь – лишь осколки вчерашних лавин,

Только крошки прозрачных морей,

Просто брызги игривых озёр,

Просто груды гремящих камней!

 

Дождь – необъятные струи добра,

Торжество у задорных богов!

Это буйство далёких высот,

Благодатная влага миров.

 

Дождь – это ласка вселенской любви,

Только плеск переливистых луж!

Только листья усталых небес,

Лишь мельчайшие скопища душ…

 

Дождь – он лишь шёпот уснувших теней,

Лишь молчащий шуршащий камыш.

Просто гряды промокших кустов!

Только светлая вечная тишь…

 

(четверостишие) «Толтеки:».

Пришла жара, а может быть, и лето,

А может, просто буйствует весна

Иль новое обличие у сна…

Так веселы условности у света!

 

«Увы…».

Я знаю: смерть моя близка.

Но не косы её пугаюсь

И не надгробного венка.

Со страхом плена я смиряюсь.

 

Мне страшно от того, что вдруг,

В какой-то миг, под покрывалом,

Я позабуду тебя, друг,

Исчезнув в сумраке астрала.

 

И не смогу я воплотить

Свои несбывшиеся грёзы…

Смогу ль за гранью ощутить,

Как пахнут пламенные розы?

 

Я не хочу уйти туда,

Где не увижу хлопья снега,

Где быстротечные года

Не знают суетного бега.

 

Боюсь уйти, ведь не успела

Пролить над миром дождь добра:

Свободе с счастьем оды пела –

А миру их не отдала.

 

Нет, не боюсь я покаранья,

Пускай греховна я была.

Мне б лишь из чашки покаянья

Испить Христового вина;

 

Мне б извиниться пред врагами

Успеть пред смертною чертой,

В последний раз узреть глазами,

А не нетленною душой

 

Привычный мир: смешные лица,

С мужицкой красотой мужчин,

Узреть, как кто-то рьяно злится,

И как рождается сатин.

 

Мне бы увидеть это небо

И облака над головой;

Мне бы пройтись с глубоким следом,

Столкнуться с плотною стеной,

 

Не растворившись в полумраке

Мечтаний и наивных снов,

Не полететь, взмахнув руками,

А не словами из стихов,

 

И не исчезнуть, как когда-то

Исчезли люди до меня…

Я не хочу, не в мочь, не надо!

Мой рай земной! Люблю тебя!

 

«Поэзия».

Небрежно вскинув платьице над креслом

И сбросив два хрустальных башмачка,

Как повариха, месящая тесто,

Как бабочка за сеткою сачка,

 

Ты, словно кошка тихая, приляжешь горделиво,

Укрывшись шалью и слегка сверкнув кольцом,

Протянешь руку трепетно-лениво

С надменным взглядом и младенческим лицом.

И каждый жест твой будет полон вдохновенья,

А каждый слог – унылой суетой.

И каждый гнев, и каждое презренье

Предашь бумаге – хладнокровной и немой…

 

И точно так, как ты ложилась в кресло,

На город ляжет чёрная вдова,

И ты, покорно заняв своё место,

Уснёшь, раскинув волосы, одна.

 

И так всю ночь ты, в сумерки одета,

Всё будешь наблюдать свои мечты:

Ты будешь пламенем любви своей согрета,

Но это будут только твои сны.

 

Так до зари, пока не встанет в небе солнце,

Ты будешь лучезарна и мила,

Чтобы пот ом, когда забрезжит свет в оконце,

Проснулась Ты – горда и холодна.

 

 

«Моему поколению на будущее».

В дни печали, в дни ненастий

Вспомни тонкую струну,

Чтобы вспомнилось то счастье,

Когда выли на луну.

 

Вспомни радость и веселье.

Наши буйные дела,

Чтобы вспомнилось забвенье

И схождение с ума.

 

Вспомни тихие рассветы,

Наши цели и мечты,

Чтобы мыслями о лете

Растопить седые льды.

 

Вспомни громкие победы,

Крик родных, тяжёлый рок,

Чтобы цепкие запреты

Не сдержали твоих ног.

 

Улыбнувшись дням прошедшим,

Ты поймёшь, что жизнь всегда

Будет равным отношеньем:

Как ты к ней – к тебе она.

Макаров Андрей

***********

Меня притягивает солнце,

Не огорченных детских глаз

Доверчивое бьётся тонко

Как в первый раз.

Ещё не ведавшее горя,

Не плачет, не бежит от бед,

Но в сети попадётся вскоре

Моих побед.

И в равнодушный строй гитары

Пытаясь влить свою любовь

Вдруг станет тихим, серым, старым.

Холодной кровь.

 

***********

Сбейся с пульса сердце несмелое.

Я глазами своими бесстыжими

Так люблю одну птицу - белую,

А обвенчан с другою – рыжею.

Я в долгу был у этой осени,

И она взяла меня силою,

Слишком крепкие сети набросила

Королева чужая, немилая.

Я считаю ангелов бешеных

И, сбиваясь со счёта, падаю.

То ли сердце в слякоть замешано,

То ли грусть эта мне отрадою.

Сбейся с пульса сердце небрежное.

Я глазами своими широкими

Так люблю одну птицу – нежную,

А обвенчан с другою – жестокою.

 

****************

Вложи в мои уста огонь последней песни,

И вырви из груди последний, хриплый вздох.

Сними меня с креста твоей нелепой мести,

Отдай меня себе, мой беспощадный бог.

Красива и легка, ты холодна как бездна,

Твой невесом полёт и тяжела рука.

Стрелою взвиться ввысь, а, впрочем, бесполезно –

Ты не растопишь лёд у моего виска.

Не скажешь мне: «Гори!», звезда чужого счастья,

Скользнёшь как прежде вдоль и не подаришь взгляд,

А у меня внутри порвётся всё на части,

И тихо дарит боль вино, как сладкий яд.

 

***************

Я не романтик. Мне тысяча лет.

Рассчитаны все порывы.

Не возбуждает серебряный свет,

Слова избиты и лживы.

Я никогда не пел серенад

Под окнами милым дамам,

Я не дарил им восход и закат,

А значит, я прожил даром.

Я не любил откровенных слов,

Боялся казаться странным

Это прошло, но теперь любовь

Не вылечит старые раны.

Как соблазнить, чтоб дала обет,

Бестию молодую?

Я не романтик. Мне тысяча лет,

Прожитых вхолостую.

 

***************

Всё что было летит по ветру,

Всё что будет ещё в пыли.

Ты шагаешь свои километры,

Я шагаю мили свои.

И лежат так заманчиво рядом

Параллели наших шагов.

Только я вот балуюсь ядом,

Ну а ты, как всегда, коньяком.

Я холодный, а ты как пламя,

Только греешь чужую грудь.

Я давно бы порвал своё знамя,

Но без знамени краток путь.

И опять погружаясь в волны

Перемешанной с грязью тоски.

Я дышу тяжело и неровно,

Словно горло зажато в тиски.

Я давно устал от надежды,

Я давно не пою о любви,

Я сгорю от тебя, но прежде,

Позови меня, позови.

 

Я не люблю воскресных дней –

В них одиночество и скука,

В них плети мыслей и страстей

Переплетаются друг с другом.

В смертельной схватке зла с добром

Вдоль тела руки опуская,

Мешаю сигарету с чаем

Перед запачканным окном.

Я не люблю писать стихи,

Мне просто некому открыться,

Мне просто не с кем возвратиться,

Чтоб замолить свои грехи.

Я не люблю воскресных дней

И подведение итогов,

И взятие чужих чертогов

Изгибом сладостных речей.

Я не люблю гитары звон

Во тьме не вдохновенной кухни,

Когда на пол надежда рухнет,

Издав последний хриплый стон.

Я не люблю воскресных дней,

Когда свои стихи читаю,

Я в воскресенья умираю

Для самых верных из друзей.

Я не люблю воскресных дней.

 

******************

Он хотел стать героем и бросить Ей под ноги мир,

Он хотел стать поэтом и в небо вписать Её имя,

А Она всё ждала Его в тесном уюте квартир,

Тихо плакала ночью и не встречалась с другими.

 

Он хотел покорить для Неё Неаполь и Рим,

Он хотел подарить Ей богатства гробниц фараонов,

А Она по ночам у окна тосковала за ним,

Тихо плача и пыль, вытирая слезами с плафонов.

 

Он моря бороздил и видел почти что весь свет,

Засыпал, убаюканный звоном стали и меди.

А Она по ночам тихо плакала в клетчатый плед,

И о новых победах Его читала в газете.

 

И вернувшись домой, завершив все святые дела,

Он Её не узнал – как меняют нас время и беды.

А Она улыбнулась Ему и тотчас умерла,

И герою остались тоска, ордена и победы.

 

 

 

На Вашей груди незаметно я родинкой стану

Быть может, мелькну удивлённым изгибом в брови

И жестом руки непокорным, изящным, упрямым

Не смея сказать о своей безответной любви

Когда вам тоскливо и даже ресницы не сдержат

Слезы непослушной, бегущей по нежной щеке

Я стану звонком телефона, несущим надежду

Замру сигаретой в изящной и белой руке

И каплей воды пробегу по прекрасному телу

Я стану вином, пригубите скорее бокал

Навек поменяюсь местами с ангелом белым,

Который так долго от горестей Вас охранял

А если вдруг дождь (да такой, что хозяин собаку…)

Я стану прохожим, и скрою вас под плащом

Я Вас научу никогда не сдаваться, не плакать

Не думать о прошлом и не жалеть ни о чём

А если беда, если сердцу тревожно и пусто

Я звёзды зажгу, чтоб они придавали Вам сил

Умру, чтобы в Ваших глазах поубавилось грусти

Чтоб вечер тоскливый тоскою Вас не отравил

На Вашей коленке я буду тем тоненьким шрамом

Что памятью стал о беспечности детских забав

Я стану свечой под святым, незапятнанным храмом,

Где молитесь Богу Вы, на колени упав

А если на плечи изящные ляжет усталость

Я смою её обернувшись весенним дождём

В ночной тишине мне уже ничего не осталось

Как только следить за погасшим Вашим окном

Искусно, как вор, украду Ваши томные взгляды

Которые бросите Вы, флиртуя, другим

Я Ваши печали в дрожащем светиле лампады

Сожгу и по ветру развею и пепел, и дым

 

На Вашей груди незаметно я родинкой стану

Быть может, мелькну удивлённым изгибом в брови

И жестом руки непокорным, изящным, упрямым

Не смея сказать о своей безответной любви

 

 

 

 

Ты подбросишь на небо слёзы

Слёзы звёздами станут в нём

Ты отнимешь у осени грозы

И напьёшься из них дождём

А когда на окне твоём ветер

Нарисует слово ПРОЩАЙ

Ты повесишь крылья на плечи

И помчишься куда-то в май

Между светлыми пятнами боли

В монотонных стенах домов

Ты опять улетаешь на волю

От бессмысленных, глупых снов

Королева всех времён года

С кем ты делишь свою постель?

Ты летишь в потолок небосвода,

Завернувшись в простынь - метель

И тебя охраняет осень

Этот старый воздушный змей

Ты домой возвратишься в восемь

И войдешь в него без ключей

И повесив на вешалку крылья

Разрешаешь солнцу взойти

Засыпаешь со звёздной пылью